Как было найдено, перевезено и погребено тело русского героя Василия Рябова.

(Составлено на основании копии рапорта начальника конвоя русского генерального консула в Мукдене фельдфебеля Манылова и рассказа поручика 216-го пехотного резервного Инсарского полка Самсонова)

I.

Государь император в своих царственных заботах об увековечении памяти воинов, павших на полях далекой Маньчжурии, повелеть соизволил отыскать и перевести на родину прах геройски погибшего рядового 284-го пехотного Чембарского полка Василия Рябова.

На запрос по этому поводу, японскому правительству, последнее прислало три схематических карты местности, где совершилась казнь Рябова. Карты эти были составлены майором японского генерального штаба Хамантусе Хамаомоте, который лично опрашивал Рябова и привел в исполнение над ним смертный приговор. Получив эти руководящие нити, 11 июля сего года русский генеральный консул в Мукдене, для отыскания могилы Рябова, командировал начальника своего конвоя – фельдфебеля Манылова, снабдив его картами майора Хамаомоте. А что бы устранить всякие препятствия, которые могли возникнуть со стороны китайского населения, для сопровождения Манылова, дан был один китайский полицейский. Руководствуясь японскими картами, Манылов, с полицейским скоро дошли до деревни Цы-Шань, лежащей верстах в 15-ти к востоку от станции Янтай. На вопрос Манылова: «нет ли здесь могилы одного русского солдата, расстрелянного японцами во время войны», старшина и жители деревни ответили. Что действительно есть одна такая могила и повели в один из близь лежащих оврагов. Здесь на склоне горы китайцы указали небольшую площадку, на которой, по их словам, и был расстрелян и похоронен русский солдат. Однако никаких видимых признаков могилы здесь не было и поэтому Манылов приказал китайцам рыть землю лопатами. Средство оказалось верным. Лопата скоро нащупала мягкую почву, а на глубине одного аршина обнаружила и скелет человека. Таким образом, могила Рябова была найдена. Манылов поставил на ней деревянный крест и прибил дощечку с надписью: «Василий Рябов».

Между китайцами деревни Цы-Шань многие оказались очевидцами казни Рябова и охотно передали Манылову обстоятельства его задержания и смерти. По их словам, после русских на Шахе в деревне Цы-Шань расположился штаб командующего японской армии генерала Куроки. Вот сюда и проник Василий Рябов и уже на возвратном пути к своим позициям был схвачен японцами. Один китаец рассказал, что в задержанном русском, он легко узнал того самого китайца, который несколько дней назад собирал травы на горах близь деревни Цы-Шань. Однако места задержания китайцы точно указать не могли, но произошло оно, вероятно, около самых Янтайских копей, так как вели Рябова именно оттуда.

По прибытии в штаб генерала Куроки, Рябова посадили в одну из фанз на том же дворе, где жил генерал и продержали его там два дня.
Приведение казни в исполнение состоялось 17-го сентября 1904 года. В 8 часов утра Рябова вывели на указанную площадку. Лицо его по словам китайцев было измученное, истомленное, но спокойное. Японцев при казни присутствовало человек 300 и много китайцев, однако последних близко не пускали, что бы они не могли слышать допроса, чинимого японцами Василию Рябову. Допрос этот продолжался долго, но Рябов отвечал в высшей степени мало и неохотно. Не добившись никаких сведений, японцы решили приступить к совершению смертной казни. При этом Рябов помолился на четыре стороны с земными поклонами и сел на указанное ему место с правой стороны дерева, от которого теперь остался один пень, где ему тотчас завязали глаза белой повязкой. Присутствовавшие при казни японцы стояли шагов 25 ниже по косогору, а расстреливающий взвод шагов в 15. Стреляли не залпом, а по одиночке по немой команде офицера, которую он подавал опусканием шашки вниз. Первый же выстрел для Рябова был роковым; пуля, пробив нижнюю челюсть, вышла в затылок и он пал бездыханным трупом. Тут же в шагах в двадцати вправо от дерева вырыли могилу, в которой и зарыли тело Рябова.
Столь мужественная смерть Рябова глубокое впечатление на всех присутствующих. Японцы ставили его в пример своим войскам, а китайцы и сейчас хранят добрую память о русском герое-мученике.

II.

Когда таким образом несомненно было установлена могила Рябова 18-го августа сего года в штабе 216-го Инсарского полка, в списках которого в настоящее время числится Рябов, было получено распоряжение Главного Штаба командировать одного офицера и унтер-офицера, названного полка, для извлечение из могилы и сопровождения тела Рябова на родину в село Лебедевку, Пензенской губернии.

Эта почетная миссия была возложена на поручика Самсонова, для исполнения которой, он и выехал 24-го августа в город Харбин. Сюда же, по поручению Комитета по увековечению памяти воинов, павших в войну с Японией, прибыл камер-юнкер Голубев и полковник генерального штаба Болховитинов. Купивши металлический гроб, означенные лица немедленно выехали в Харбин по железной дороге на юг. По прибытии на станцию Янтай, они по подъездной ветке железной дороги на вагонетках доехали до Янтайских копей, откуда до деревни Ци-Шань оставалось не более двух верст. Японцы, по словам поручика Самсонова, были в высшей степени вежливы и предупредительны. Начальник японского гарнизона для охраны и сопровождения русских, тотчас командировал двух офицеров, один из которых, как оказалось, присутствовал при казни Рябова и поэтому, конечно, не мог не знать могилы.

До деревни Цы-Шань все шли пешком, при чем г. Голубев с поручиком Самсоновым и японским переводчиком Кавазаки ушли несколько вперед и около самой деревни встретили китайского мальчика. На вопрос Самсонова: «где тут находится могила расстрелянного русского солдата», мальчик тотчас изъявил свою готовность показать ее. Прибытие русских за телом Рябова подняло на ноги всю деревню; жители от мала до велика высыпали из фанз, наперерыв предлагая свои услуги показать могилу русского героя-мученика. Вот этот интерес к могиле Рябова со стороны китайцев и симпатии к нему, которые они теперь выражают, убедительнее всяких слов показывают, что именно здесь он погиб славною смертью и память его живет и будет жить в сердцах здешних жителей.

Могилу Рябова нашли недалеко от деревни в ущелье, которое Манылов называет оврагом, и на ней увидели поставленный последним крест. Хотя было уже 6 часов вечера, тем не менее, Самсонов тотчас приступил к раскрытию могилы. Когда на глубине полуаршина был обнаружен череп, поручик Самсонов приказал осторожно окапывать скелет, что бы не тронуть его с места, а потом сам спрыгнул в могилу и тщательно осмотрел его, желая найти те признаки, которые бы убедили его, что это действительно труп Василия Рябова. Вот что дал этот осмотр: неправильное положение скелета на боку, ясно указывало на то, что труп так был не положен, а брошен в могилу, отчего одна рука была подвернута, другая вытянута вдоль тела, а ноги раскинуты врозь. На нижней челюсти и на затылке были видны входное и выходное пулевые отверстия, при чем последнее было несколько больше, по черепу от него расходились трещины, а нижняя челюсть была раздроблена. Верхняя часть скелета была голая. Поясница же и ноги были покрыты полуистлевшими остатками казенных шаровар, при чем от них лучше всего сохранились пояс с двумя металлическими пуговицами русского образца и тут же найден ремешок, которым наши солдаты подпоясывают свои шаровары. Китайские туфли на ногах сохранились настолько хорошо, что не утратили даже своего желтого цвета.

Таким образом все признаки указывали на то, что это была могила расстрелянного русского солдата, одетого наполовину в свою и на половину китайскую одежду, а таким мог быть никто иной как Рябов, так как известно, что отправляясь на разведку, китайские штаны он надел на солдатские, а китайскую кофту одел прямо на рубашку.

Первая лития над гробом Рябова была совершена тут же на могиле священником, командированным из Харбина, за тем гроб был перенесен на Янтайскии копи, откуда на вагонетке доставлен на станцию Янтай и поставлен в вагон. Отпевание праха Рябова совершено в железнодорожной церкви на станции Куачензы.

Весь путь следование праха славного русского героя был сплошным проявлением почета и поклонения его дорогим останкам. Всюду на станциях служились панихиды и возлагались венки. Последние пять дней, по словам поручика Самсонова, ему совсем не пришлось спать, так как, не смотря на раннее, ни на позднее время на каждой станции ожидали толпы народа, который жаждал поклонится праху своего защитника-героя.

III.

Гроб Василя Рябова прибыл в город Пензу в 3 часа ночи на 6-е октября и был поставлен на запасном пути под охраной караула от 216-го Инсарского полка. Погребение было назначено на 6-е октября, а потому накануне вечером во всех церквах города были отслужены заупокойные всенощные. В 8 часов утра траурный вагон был подан к платформе вокзала Сызрано-Вяземской железной дороги, куда к этому времени начали прибывать начальствующие лица, депутации с венками, войска и множество народа. В 8 ½ часов при колокольном звоне всех церквей прибыл на вокзал Его Преосвященство, Пензенский Архипастырь Митрофан. Облачившись в находящейся здесь небольшой часовенке, Преосвященный, во главе всего городского духовенства, направился к открытому вагону, где в массе венков утопал серый металлический гроб Рябова. Как платформа, так и прилегающие к ней пути были сплошь запружены многотысячной толпой народа. Приблизившись к вагону, Преосвященный Митрофан сначала обратился с краткой речью к народу, в которой выразил чувства радости при виде дорого праха незабвенного русского героя, а затем обратился к праху и, сделав ему земной поклон, сказал приблизительно следующее: «Добро пожаловать в родные края, дорогой земляк! Пензенская земля! Храни же свято этот дорогой нам прах и пусть его могила на вечные времена служит нам примером верной и честной службы Царю, Церкви и Отечеству». Эти немногие простые слова были сказаны маститым Архипастырем с таким глубоким чувством, что у всех присутствующих невольно навернулись слезы и все, как один человек, склонились в земном поклоне праху Рябова.

После литии офицеры Инсарского полка на руках подняли гроб Рябова и вынесли его на площадь перед вокзалом, где войска взяли на караул.

Но вот гроб установлен на печальную колесницу, музыка заиграла «Коль славен» и процессия сдвинулась к кафедральному собору.

Никогда еще Пенза не видела такого грандиозного торжественного шествия. За престольным крестом и образом Царицы Небесной двигается длинная вереница венков от многочисленных лиц и учреждений города Пензы, а за ней на траурной колеснице гора венков, возложенных во время следования из Маньчжурии. Между этой массы венков особенно выделался своей изящной и тонкой работой серебряный венок с георгиевскими лентами от 216-го Инсарского полка и такой же серебряный на половину вызолоченный от войск Казанского военного округа, возложенный нарочито прибывшим для этой цели генерал-майором Иозефовичем. Далее – громадный соединенный хор всех учебных заведений и церквей под управлением регента архиерейского хора и длинная вереница с Архипастырем во главе в белых блестящих облачениях.

Гроб следует на второй белой колеснице совершенно открытым; на нем только небольшой венок от жены Рябова. По сторонам колесницы идут десять запасных георгиевских кавалеров с зажжёнными свечами, перевязанными белым и черным крепом. Непосредственно за гробом идут семья Рябова, власти, многотысячная толпа народа и бесконечный лес штыков.

Все улицы по пути шествия украшены траурными флагами, которые на перекрестках перекинуты через улицы целыми гирляндами с венками и инициалами имени Рябова. По обеим сторонам процессии выстроены шпалерами войска, а ближе к собору по Московской улице воспитанники и воспитанницы всех учебных заведений.
При ясной великолепной погоде тихо и стройно двигается грандиозная процессия. Похоронный марш чередуется с громовыми раскатами «Святой Боже», а в воздухе непрерывно несется погребальный перезвон.

По прибытии процессии в кафедральный собор. Тотчас началась заупокойная литургия, которую совершал кафедральный протоиерей о. Соколов в сослужении соборного духовенства и священника 216-го Инсарского полка о. Успенского. Последний после запричастного стиха сказал слово, посвященное памяти Рябова.
Последнюю панихиду служил Преосвященный Епископ Митрофан в сослужении всего городского и венного духовенства. Пред «со Святыми упокой» о. ректор духовной семинарии протоиерей Борисовский сказал прекрасную прочувственную речь, в которой выяснил значение высокого подвига покойного героя.

Из собора процессия, тем же порядком, в сопровождении военного духовенства и при пении хора 216-го Инсарского полка направилась сначала к Тамбовским казармам, в которых жил покойный Рябов при мобилизации в 1904 году, а потом на его родину в село Лебедевку, лежащую в 7-ми верстах к югу от Пензы. За околицей Лебедевки гроб встречен духовенством окрестных сел с хоругвями и образами и после литии, по среди села, около хаты Рябова, при установленном салюте войск, был опущен в могилу, устроенную в ограде школы, посвященной имени Василия Рябова.
Здесь на могиле память почившего героя почтили своими речами благочинный 54-й пехотной резервной бригады о. Соболев, помощник начальника штаба Казанского военного округа генерал-майор Иозефович и командир 216-го пехотного резервного Инсарского полка полковник Рейнбот.

С такими высокими почестями возвратился на родину прах бедного крестьянина села Лебедевки.

По истине за Богом молитва, а за Царем служба не пропадают.

Церкви 216-го пехотного резервного Инсарского полка
священник Александр Успенский.

Вестник военного духовенства. 1909. № 22. С. 679–685

НАЗАД