Поучение при последней панихиде у гроба героя Василия Рябова.
«Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть и
вижу во грабех лежащую, по образу Божию
созданную нашу красоту».
Так поется в одной церковной песни при погребении.
Но почему же этот гроб, возлюбленные Христолюбивые воины, не возбуждает в нас чувства безысходней печали, как это бывает при гробе дорогого, близкого нашему сердца лица? Почему из очей наших не льются горючие слезы? Разве не близок. не дорог нам этот покойник? Но тогда зачем же пять лет спустя после его смерти искали его могилу среди десятков тысяч других могил, разбросанных на необъятном пространстве далекой Маньчжурии? Зачем везли его бренные останки многие тысяч верст и на всем этом протяжении отдавали им воинские почести и молились об упокоении души его в вечных селениях? Зачем и вы, благочестивые воины, собрались на его погребение? Ведь он не знатного рода, невысокого положения. Это бывший бедный крестьянин села Лебедевки и простой рядовой 284 Чембарского полка Василий Рябов. Да, Василий Рябов! Вот эти два слова сказали нам все. Кто из русских людей не знает теперь Василия Рябова, этого доблестного воина, геройски умершего во славу Царя и родины.
Вот почему этот гроб и является для нас не источником печали, а предметом нашего глубокого почитания и уважения. Этот гроб есть наша национальная святыня, наша российская гордость.
Вот почему и это погребение не только печальное, а скорее светлое и поучительное для нас и наших позднейших поколений торжество.
Я не стану растравлять еще не зажившие раны тем более, что, по милости Божии, заря мира снова занялась и все ярче и ярче разгорается над Русской землей. Да иначе не могло быть. Изуверное учение не в силах более поколебать той глубокой веры в Бога и горячей любви к Царю и родине, которыми преисполнены сердца Василия Рябова и тех скромных героев, имена которых, как бисеры, нанизаны теперь на траурных досках.
С первого дня поступления в ряды действующей армии Василий Рябов, не удовлетворяясь службой простого рядового, спешит зачислится в одну из охотничьих команд, на долю которых, как известно, выпала особенно тяжелая работа в минувшую компанию.
Здесь, под влиянием частных столкновений с неприятелем, русская доблесть развертывается в нем все шире и шире. он жаждет подвига или геройской смерти и поэтому добровольно вызывается в опаснейшее предприятие – под видом китайского крестьянина проникнуть в стан неприятеля и выяснить расположение его сил. При известной бдительности и осторожности японцев перспектива неминуемой смерти для отважного охотника была очевидна, но это не остановило Василия Рябова.
Напутствуемый благословениями своего начальника, он смело идет на подвиг. Незнание китайского языка и оружие. бывшие при нем, выдают его с головой. В результате военный суд над ним, как над шпионом, и смертная казнь через расстреляние. В ответ на объявленный ему смертный приговор Василий Рябов говорит: «готов умереть за Русь, за Царя, за Веру», долго молится на четыре стороны и спокойно становится на свое лобное место.
Какое изумительное спокойствие перед лицом смерти! Спокойствие, от которого содрогнулись даже сердца его суровых палачей. Что же могло дать ему такое спокойствие, как не ясное сознание необходимости до конца исполнить свой долг воина-христианина.
А источником этого сознания была живая вера в Бога, растворенная горячей молитвою, и искренняя любовь к Царю и родине. Как воин и христианин, он ясно сознает, что жизнь его принадлежит теперь не ему, а Богу, Царю и родине, и поэтому твердо отдает ее в жертву высокой идее, любви и самоотвержения. Перед лицом смерти он не думает о себе, жене, детях; нет, в эту предсмертную минуту сердце его наполняла более высокая христианская любовь, любовь о которой наш Божественный Учитель сказал: «больше сея любы никто не имать, да кто душу свою положит за други своя». В последнюю минуту жизни он больше всего любит Царя и родину. О них он думает, за них горячо молится Господу и за них твердо исповедует свою готовность умереть.
Наконец раздался выстрел и он пал сраженной первой пулей. Не стало верного сына отчизны. И вот перед нами его дорогие останки, но мы не печалимся. Мы радуемся, как радуется земледелец при виде тления пшеничного зерна, брошенного им в землю, так как знает, что если зерно умрет, то многий плод сотворит. Умер Василий Рябов, но образ его доблести и пример его подвига будут вечно жить в сердцах наших, дорогие воины и граждане. Умер Василий Рябов, но из этой смерти вырастут сотни воинов подобных ему.
Спи же, дорогой и верный своему долгу воин. Да будет. как пух, легка тебе земля и да упокоит Господь твою душу в селениях мучеников. Аминь
Церкви 216-го пехотного резервного Инсарского полка
священник Александр Успенский.
Вестник военного духовенства. 1909. № 22. С. 685–687